Вынос мозга или мой любимый критик

Я скоро умру, знаю. И, чтобы ты меня не забыла,
я напишу свой последний рассказ о нас.
О том, что могло бы быть, но никогда не случится.
Прочти его, мой любимый критик

«Пожалуйста, прочти это», – к написанному в чате прилагалась ссылка.
«Обязательно начинать новый год с твоих рассказов?» – поинтересовалась читательница с того конца.
«Мне нужно знать твое мнение, – продолжала настаивать автор. – Ты одна скажешь правду».
«Омг, аффтар, какую траву ты курил?» – это правда? Ничего более разумного после твоих, кхем, полетов фантазии я сказать не могу, но что-то в них есть…»
От этих слов, словно когтями по сердцу, но ты итак похожа на кошку: та же грация, своенравие и мурлыканье, если погладить в нужном месте, но и без шипенья не обойтись. Эти мысли отозвались у автора болью.
«Написано не так, но идея нравится» – любимая отмазка, чтобы не сказать грубость! – цитатой на цитату ответила автор. Это безумно её раздражало. – Ничего не меняется».
«Ведь ты так же продолжаешь писать рассказы, выносящие мозг», – как ледышка за шиворот холодок прошел по спине. Ничего в их отношениях не меняется.
Вот так было с самого первого дня их знакомства, произошедшего как раз из-за рассказов. Автор давала прочитать свои рассказы всем в группе, включая и теперешнего критика.
«Лена, скажи, но только честно. Во сколько ты его закончила?» – после долгого молчания написала собеседница.
«Эм-м… если честно, Маша, то в час ночи…» – время на самом деле было сильно занижено: автора никогда ничего не останавливало, если в голову ударит вдохновение.
«А почему тогда выставлено в три?» – автора раскусили.
«Значит, все же прочитала», – читатель тоже прокололся.
«Встретимся в семь».
«До встречи».
Всей группой в кафе они хотели отметить начало нового года. Естественно, девушки нарядились. И только Маша с Леной умудрились, не сговариваясь, одеться в одинаковые теплые туники с вельветовыми брюками. Отличие было лишь в длине рукавов и в том, что Маша была в бело-красном, а Лена – в малиново-синем. Прически так же отличались лишь длиной волос. Кое-как замяв это, они сели на свои места напротив друг друга, напоминая отражение в зеркале.
По-обычному ждали нескольких опоздавших, без которых не начинали есть, но уже дарили подарки. Каждый как солнце лучики раздавал другим подарки. В отличие от других, Лена каждому приготовила подарок индивидуально. Кому-то перешла вышитая картина, кто-то получил декорированную свечку, а кому-то досталось деревце из бисера.
– И, наконец, тебе, – в правой руке Лены появилась маленькая коробочка.
– Господи, только не говори, что это то самое кольцо! – Маша завизжала от радости. Это кольцо она присмотрела на одной выставке, на которую они с Леной ходили, но кольцо оказалось мало.
– Не совсем, оно мне немного великовато. – Их пальцы отличались как раз на эти самые пол размера.
– Я тебя обожаю! – Маша кинулась обниматься.
– Слюнями только не запачкай от радости.
– Лен, а ты сама большинство подарков делала? – пришлось отвлечься от обнимания.
В ответ она процитировала:
Укрылся я в лесах, чтоб жизнь прожить не зря,
Чтоб высосать из жизни костный мозг,
Искоренить всё, что не жизнь,
Чтоб не понять на смертном ложе, что я не жил…
– К чему ты это сказала? – как всегда полная скепсиса спросила другая девушка, Ира.
– Эх, – Лена театрально закатила глаза, – я стараюсь жить по максимуму, вот что я имела в виду. И да, я делала их сама.
– А кто это написал? – хоть Маше, кажется, было интересно.
– Генри Дэвид Таро.
– Всем привет, – всеобщее спокойствие нарушил последний опоздавший. Он уселся на свободно место рядом с Машей и притянул её за талию.
– Привет, Илья, – ей пришлось его поцеловать.
Это хозяйское и наглое отношение просто бесило Лену. Она готова была его испепелить взглядом, а потом уничтожить и пепел.
– Твой испепеляющий взгляд на меня не действует, – заметил Илья. Мимика всегда выдавала Лену с головой. А когда заиграла музыка, он вытащил протестующую Машу потанцевать. Конечно же, это был медленный танец, в каком же ещё можно свободно облапать партнершу? Немного погодя, его руки переместились с машиной талии чуть ниже. Маша уже вся покраснела, но терпела, а вот Лена не выдержала. Она встала из-за стола, подошла к ним, и, отодвинув Машу за плечи, со всего размаху залепила Илье пощечину.
– Если ты не можешь это сделать, то это сделаю я! – Лена хотела ещё много чего сказать им обоим, но увидела Машу, и замолчала. Девушка готова была заплакать. – Пошли в уборную, умоешься.
Илья было придержал Лену за плечо, но она его руку сразу же сбросила:
– Не смей ко мне прикасаться, – зарычала Лена. – Или тебе одной пощечины мало?
Под косыми взглядами, Лена отвела Машу в дамскую комнату. Пока та приводила себя в порядок, Лена стояла у стены на выходе. Все это время они молчали.
– Нам надо поговорить, – Лена загородила проход.
– Ну, давай. Вынеси мне мозг окончательно, ты же умеешь! Начнем по-обычному новый год.
Это был вызов, и вызов был принят. Лена с минуту в бешенстве перебирала варианты. Так-с, про аниме она знает. Мелко, не пойдет. Нужно нечто большее – самое ужасное и шокирующее, что может только быть скрыто в человеческой душе.
– Ты меня бесишь! – определенно не лучший из вариантов, который возможно уже итак известен. Кроме следующего действия, выносящего мозг на все сто процентов. Они стояли довольно близко, так что Лене не составило труда сделать ещё один шаг, чтобы их губы могли соприкоснуться. Это был нежный и долгий поцелуй: она взяла в руки лицо человека, по которому уже давно сходила с ума, и подушечками больших пальцев слегка поглаживала щеки.
– Я люблю тебя, Мари, – отстранившись, сказала Лена. Она специально использовала то имя, которое больше всего нравилось слышать любимой. Но в её серо-голубых глазах как сквозь прозрачную ледышку отчетливо читалось нечто между «я тебя уничтожу» и «зачем ты это сделала?». Маша выскочила и попыталась убежать.
– Подожди! – Лена обхватила её сзади. Хоть они и были очень похожи во всем, Лена все же была выше. – Да подожди же ты! Дай объяснить.
Маша всё ещё вырывалась и брыкалась как приручаемая лошадь. Но Лена держала изо всех сил, потому что понимала, что если не удержит её сейчас, то потеряет навсегда. Пока не почувствовала, как что-то начало капать на руку.
– Подожди-подожди, – практически перестав вырываться, начала всхлипывать Маша. – Да ты сама подожди!
В недоумении Лена отпустила руки, девушка осталась на месте. Тогда Лена осторожно, будто фигуру из песка, развернула Машу, так как не верила в зыбкую реальность. Подруга плакала.
– Я больше не могу ждать, – все, что могла сказать Лена в свое оправдание.
– А мне теперь не надо притворяться, что я к тебе ничего не чувствую, – призналась Маша.
– Я счастлива… – со слезами на глазах, сказала Лена перед тем, как свалиться на пол.
– Что с тобой? – Маша села рядом и приподняла подругу.
– Позвони… – едва говорила Лена. – Они меня знают.
Из кармана брюк она достала какую-то карточку, всю помятую и потрепанную, словно её никогда не вынимали, даже во время стирки. Но Маша разобрала номер и сразу бросилась звонить по телефону:
– Городской онкологический центр, слушаю вас. – Донеслось как приговор из трубки.
Приехавшая скорая забрала Лену в больницу. Заверив друзей, что это всего лишь обморок, Маша поехала с ней. Ждать в приемной было невыносимо, но в палату её не пускали. Только под утро её пропустили. Лена спала, а к правой руке была подключена капельница. Как только она открыла глаза, то услышала:
– Почему ты не сказала? – явно раздраженная и невыспавшаяся, спросила Маша.
– Это не важно, – безразлично ответила больная.
– У тебя опухоль мозга! И это не важно?! – Маша перешла на крик. – Господи, сколько тебе дали?
– Пять лет, четыре года из которых уже прошли… Зато я буду высасывать твой мозг за место своего, – улыбнулась Лена.
– Ктулху, – ей ответили тем же.
– А ты креведко.
– Обижаешь! У них же мозг маленький.
– Тогда слон.
– Я по-твоему толстая?
Их смех залил палату как рассветное солнце нового дня и нового года, который они провели вместе. В бесконечных походах в кино, по театрам и выставкам, на концертах, за чтением и последующим обсуждением книг, а так же разговорах по аське до утра год пролетел незаметно.
– Меня Илья в кино приглашает, – с неохотой как-то рассказала Маша. – Все никак не отстанет.
– Сходи, – неожиданно сказала подруга. – Развеешься немного.
– Сначала вырываешь у него из лап, а потом самовольно бросаешь? – Маша не могла понять мотивов Лены.
– Меня скоро не станет, – теперь все стало ясно. – И я не хочу, чтобы ты осталась одна.
– Так почему ты отказалась от химиотерапии? Это был бы шанс.
– Это была бы верная смерть, – поправила Лена. – А так, не зная, сколько мне ещё осталось, я цеплялась за жизнь. Да я бы в институт не поступила бы. И, главное, я не встретила бы тебя.
– Хорошо, – Маша вытерла ставшие влажными глаза. – Если ты так хочешь, то я пойду.
Она развернулась, и ушла. Останавливать её у Лены просто не было сил. «Так будет лучше», – твердила она себе.
Последующие дни казались настоящим адом. Маша везде ходила с этим парнем, изредка переглядываясь с бывшей подругой. Теперь этот взгляд лишь спрашивал: ты этого хотела? Больше никак они не общались. Прошлой ярости уже не осталось. Вместо пожара, душу Лены заливали отчаяние и безысходность.
– Ты вот просто так сдашься? – вернул на землю утопающую знакомый голос, как всегда полный скепсиса. Ира была одной из немногих, кто знал про них.
– Так будет лучше для неё, – на автомате ответила Лена.
– А куда же девался весь твой пафос на счет «живи полной жизнью», – припомнила её Ира.
Лена лишь грустно улыбнулась:
– Я прожгла всю свою жизнь, больше не осталось.
– Значит, ты останешься далеко позади, когда же она пойдет вперед.
Тут Лена увидела Машу и Илью, целующихся в уголке. «Верно, я никогда от тебя не отставала», – зажглась вновь Лена. Она пошла к ним и сейчас готова была на все. Отработанным движением оторвала Машу от парня. Только тот хотел возразить, как Лена сменила собой Машу. Если она может с ним целоваться, то почему бы не попробовать и Лене? Закончив, она лишь засмеялась:
– Это была самая извращенная форма непрямого поцелуя.
– Ты вернулась! – Маша засияла вся.
– Не поняла, – моргнула Лена.
– Я тоже, – две пары глаз выжидательно смотрели на Машу.
На это та лишь взяла подругу за руку и побежала вместе с ней в неизвестном направлении, оставляя Илью ни с чем уже во второй раз. На бегу Маша отрывисто все объяснила:
– Господи, я и сама замечала, как ты угасаешь. Представь, как от этого мне было больно. Вот я и захотела тебя оживить, заставив ревновать.
– Ты готова была целоваться с этим мерзавцем ради меня? – Лена остановилась.
– Как и ты, – ответила Маша.
– Ничего не меняется, – Лена поправила прядку волос, выбившуюся при беге, и притянула Машу к себе. Они наверстывали то время, которое не общались, и то время, которого у них возможно больше не было. После того, как они расстались, Маша больше не видела подругу.
Лена умерла в ночь на тридцать первое января. После её смерти, Маша заглянула к ней на страницу и увидела новый рассказ, опубликованный как всегда в три ночи. Он начинался со следующих слов:
«Я скоро умру, знаю. И, чтобы ты меня не забыла, я напишу свой последний рассказ о нас. О том, что могло бы быть, но никогда не случится. Прочти его, мой любимый критик».